Неточные совпадения
И Катерина Ивановна не то что вывернула, а так и выхватила оба кармана, один за другим наружу. Но из второго, правого, кармана вдруг выскочила бумажка и, описав
в воздухе параболу, упала к ногам Лужина. Это все видели; многие вскрикнули. Петр Петрович нагнулся, взял бумажку двумя пальцами с пола,
поднял всем на вид и развернул. Это был сторублевый кредитный билет, сложенный
в восьмую долю. Петр Петрович обвел кругом свою руку, показывая всем билет.
«А, товарищи! не куды пошло!» — сказали все, остановились на миг,
подняли свои нагайки, свистнули — и татарские их кони, отделившись от земли, распластавшись
в воздухе, как змеи, перелетели через пропасть и бултыхнули прямо
в Днестр.
«Там видно будет», сказал себе Степан Аркадьич и, встав, надел серый халат на голубой шелковой подкладке, закинул кисти узлом и, вдоволь забрав
воздуха в свой широкий грудной ящик, привычным бодрым шагом вывернутых ног, так легко носивших его полное тело, подошел к окну,
поднял стору и громко позвонил. На звонок тотчас же вошел старый друг, камердинер Матвей, неся платье, сапоги и телеграмму. Вслед за Матвеем вошел и цирюльник с припасами для бритья.
— Коли ты царь, — промолвил с расстановкой Чертопханов (а он отроду и не слыхивал о Шекспире), — подай мне все твое царство за моего коня — так и того не возьму! — Сказал, захохотал,
поднял Малек-Аделя на дыбы, повернул им на
воздухе, на одних задних ногах, словно волчком или юлою — и марш-марш! Так и засверкал по жнивью. А охотник (князь, говорят, был богатейший) шапку оземь — да как грянется лицом
в шапку! С полчаса так пролежал.
В тусклом
воздухе закачались ледяные сосульки штыков, к мостовой приросла группа солдат; на них не торопясь двигались маленькие, сердитые лошадки казаков;
в середине шагал, высоко
поднимая передние ноги, оскалив зубы, тяжелый рыжий конь, — на спине его торжественно возвышался толстый, усатый воин с красным, туго надутым лицом, с орденами на груди;
в кулаке, обтянутом белой перчаткой, он держал нагайку, — держал ее на высоте груди, как священники держат крест.
На дороге снова встал звонарь, тяжелыми взмахами руки он крестил
воздух вслед экипажам; люди обходили его, как столб. Краснорожий человек
в сером пиджаке наклонился,
поднял фуражку и подал ее звонарю. Тогда звонарь, ударив ею по колену, широкими шагами пошел по средине мостовой.
— Там — все наше, вплоть до реки Белой наше! — хрипло и так громко сказали за столиком сбоку от Самгина, что он и еще многие оглянулись на кричавшего. Там сидел краснолобый, большеглазый, с густейшей светлой бородой и сердитыми усами, которые не закрывали толстых губ ярко-красного цвета, одной рукою, с вилкой
в ней, он писал узоры
в воздухе. — От Бирска вглубь до самых гор — наше! А жители там — башкирье, дикари, народ негодный, нерабочий, сорье на земле, нищими по золоту ходят, лень им золото
поднять…
Количество людей во фраках возрастало, уже десятка полтора кричало, окружая стол, — старик, раскинув руки над столом, двигал ими
в воздухе, точно плавая, и кричал,
подняв вверх багровое лицо...
На улице было людно и шумно, но еще шумнее стало, когда вышли на Тверскую. Бесконечно двигалась и гудела толпа оборванных, измятых, грязных людей. Негромкий, но сплошной ропот стоял
в воздухе, его разрывали истерические голоса женщин. Люди устало шли против солнца, наклоня головы, как бы чувствуя себя виноватыми. Но часто, когда человек
поднимал голову, Самгин видел на истомленном лице выражение тихой радости.
Выступали артисты, ораторы. Маленькая, тощенькая актриса Краснохаткина, окутанная пурпуровым шелком, из-под которого смешно выскакивали козьи ножки
в красных туфельках,
подняв к потолку черные глазки и щупая руками
воздух, точно слепая, грустно читала...
Впереди толпы шагали,
подняв в небо счастливо сияющие лица, знакомые фигуры депутатов Думы, люди
в мундирах, расшитых золотом, красноногие генералы, длинноволосые попы, студенты
в белых кителях с золочеными пуговицами, студенты
в мундирах, нарядные женщины, подпрыгивали, точно резиновые, какие-то толстяки и, рядом с ними, бедно одетые, качались старые люди с палочками
в руках, женщины
в пестрых платочках, многие из них крестились и большинство шагало открыв рты, глядя куда-то через головы передних, наполняя
воздух воплями и воем.
Он сказал, что хочет видеть ее часто. Оправляя волосы, она
подняла и задержала руки над головой, шевеля пальцами так, точно больная искала
в воздухе, за что схватиться, прежде чем встать.
Особенно жутко было, когда учитель, говоря,
поднимал правую руку на уровень лица своего и ощипывал
в воздухе пальцами что-то невидимое, — так повар Влас ощипывал рябчиков или другую дичь.
Ведьма сама почувствовала, что холодно, несмотря на то что была тепло одета; и потому,
поднявши руки кверху, отставила ногу и, приведши себя
в такое положение, как человек, летящий на коньках, не сдвинувшись ни одним суставом, спустилась по
воздуху, будто по ледяной покатой горе, и прямо
в трубу.
— Публична шельма! — Но не успел он и воскликнуть, как Митя бросился на него, обхватил его обеими руками,
поднял на
воздух и
в один миг вынес его из залы
в комнату направо,
в которую сейчас только водил их обоих.
Она шла не самонадеянно, а, напротив, с сомнениями, не ошибается ли она, не прав ли проповедник, нет ли
в самом деле там, куда так пылко стремится он, чего-нибудь такого чистого, светлого, разумного, что могло бы не только избавить людей от всяких старых оков, но открыть Америку, новый, свежий
воздух,
поднять человека выше, нежели он был, дать ему больше, нежели он имел.
Его не стало, он куда-то пропал, опять его несет кто-то по
воздуху, опять он растет,
в него льется сила, он
в состоянии
поднять и поддержать свод, как тот, которого Геркулес сменил. [Имеется
в виду один из персонажей греческой мифологии, исполин Атлант, державший на своих плечах небесный свод. Геркулес заменил его, пока Атлант ходил за золотыми яблоками.]
Между тем погода начала хмуриться, небо опять заволокло тучами. Резкие порывы ветра
подымали снег с земли.
Воздух был наполнен снежной пылью, по реке кружились вихри.
В одних местах ветром совершенно сдуло снег со льда,
в других, наоборот, намело большие сугробы. За день все сильно прозябли. Наша одежда износилась и уже не защищала от холода.
Понемногу погода разгулялась: туман исчез, по земле струйками бежала вода, намокшие цветы
подняли свои головки,
в воздухе опять замелькали чешуекрылые.
А когда мужчины вздумали бегать взапуски, прыгать через канаву, то три мыслителя отличились самыми усердными состязателями мужественных упражнений: офицер получил первенство
в прыганье через канаву, Дмитрий Сергеич, человек очень сильный, вошел
в большой азарт, когда офицер поборол его: он надеялся быть первым на этом поприще после ригориста, который очень удобно
поднимал на
воздухе и клал на землю офицера и Дмитрия Сергеича вместе, это не вводило
в амбицию ни Дмитрия Сергеича, ни офицера: ригорист был признанный атлет, но Дмитрию Сергеичу никак не хотелось оставить на себе того афронта, что не может побороть офицера; пять раз он схватывался с ним, и все пять раз офицер низлагал его, хотя не без труда.
В силу этого и Карл Иванович любил и узкие платья, застегнутые и с перехватом,
в силу этого и он был строгий блюститель собственных правил и, положивши вставать
в шесть часов утра,
поднимал Ника
в 59 минут шестого, и никак не позже одной минуты седьмого, и отправлялся с ним на чистый
воздух.
Дядя весь вскинулся, вытянулся, прикрыл глаза и заиграл медленнее; Цыганок на минуту остановился и, подскочив, пошел вприсядку кругом бабушки, а она плыла по полу бесшумно, как по
воздуху, разводя руками,
подняв брови, глядя куда-то вдаль темными глазами. Мне она показалась смешной, я фыркнул; мастер строго погрозил мне пальцем, и все взрослые посмотрели
в мою сторону неодобрительно.
Я велел разбудить остальных людей и выстрелил. Звук моего выстрела всколыхнул сонный
воздух. Гулкое эхо подхватило его и далеко разнесло по лесу. Послышалось быстрое бренчанье гальки и всплеск воды
в реке. Испуганные собаки сорвались со своих мест и
подняли лай.
Таня взяла корешок. Знахарка продолжала сбор трав и рытье кореньев… Тихо и плавно нагибала она стройный стан свой, наклоняясь к земле… Сорвет ли травку, возьмет ли цветочек, выроет ли корень — тихо и величаво
поднимает его кверху и очами, горящими огнем восторга, ясно глядит на алую зарю, разливавшуюся по небосклону. Горят ее щеки, высоко подымается грудь, и вся она дрожит
в священном трепете… Высоко
подняв руку и потрясая сорванною травой
в воздухе, восторженно восклицает...
И вдруг неведомая сила
Нежней, чем вешний ветерок,
Ее на
воздух поднимает,
Несет по
воздуху в чертог
И осторожно опускает
Сквозь фимиам вечерних роз
На ложе грусти, ложе слез.
Несколько десятков голосов разрубали желто — красного попугая на части, кидали его
в воздух, растягивали, качали,
подымали на самые высокие ноты и опускали на самые низкие…
И вдруг мой взгляд упал на фигуру мадонны, стоявшей на своей колонне высоко
в воздухе. Это была местная святыня, одинаково для католиков и православных. По вечерам будочник, лицо официальное, вставлял
в фонарь огарок свечи и
поднимал его на блок. Огонек звездочкой висел
в темном небе, и над ним красиво, таинственно, неясно рисовалась раскрашенная фигура.
Далее
в паровом поле гулял табун лошадей, от которого отбившись молодой жеребенок как бы из любопытства подбежал довольно близко к дороге и,
подняв свою тонкую голову, заржал, на что Иван Дорофеев, крикнув: «Я-те, дьяволенок этакий!» — хлопнул по
воздуху плетью.
Тот сейчас же его понял, сел на корточки на пол, а руками уперся
в пол и,
подняв голову на своей длинной шее вверх, принялся тоненьким голосом лаять — совершенно как собаки, когда они вверх на
воздух на кого-то и на что-то лают; а Замин повалился,
в это время, на пол и начал, дрыгая своими коротенькими ногами, хрипеть и визжать по-свинячьи. Зрители, не зная еще
в чем дело, начали хохотать до неистовства.
Но всего интереснее было, что он с каждым поворотом
подымал вверх свой правый кулак, мотал им
в воздухе над головою и вдруг опускал его вниз, как будто разбивая
в прах какого-то сопротивника.
Скажите мне, отчего
в эту ночь
воздух всегда так тепел и тих, отчего
в небе горят миллионы звезд, отчего природа одевается радостью, отчего сердце у меня словно саднит от полноты нахлынувшего вдруг веселия, отчего кровь приливает к горлу, и я чувствую, что меня как будто
поднимает, как будто уносит какою-то невидимою волною?
Игнат потянул
в себя
воздух,
поднял голову и, закрыв глаза, молвил...
Оставшись один, Весовщиков оглянулся, вытянул ногу, одетую
в тяжелый сапог, посмотрел на нее, наклонился, пощупал руками толстую икру.
Поднял руку к лицу, внимательно оглядел ладонь, потом повернул тылом. Рука была толстая, с короткими пальцами, покрыта желтой шерстью. Он помахал ею
в воздухе, встал.
Герасим на телеге принимает, я глубоко всаживаю деревянную двурогую вилку
в сноп под самым свяслом, натужившись,
поднимаю сноп на
воздух, — тяжелые у нас вяжут снопы! — и он, метнув
в воздухе хвостом, падает
в руки Герасиму, обдав его зерном.
Но и все его движения исполнены прелести: начнет ли он пить и, зачерпнув носом воды,
поднимет голову вверх и вытянет шею; начнет ли купаться, нырять и плескаться своими могучими крыльями, далеко разбрасывая брызги воды, скатывающейся с его пушистого тела; начнет ли потом охорашиваться, легко и свободно закинув дугою назад свою белоснежную шею, поправляя и чистя носом на спине, боках и
в хвосте смятые или замаранные перья; распустит ли крыло по
воздуху, как будто длинный косой парус, и начнет также носом перебирать
в нем каждое перо, проветривая и суша его на солнце, — все живописно и великолепно
в нем.
Вода жидка, легка и уступчива, но если она нападает на твердое, жесткое и неуступчивое, ничто не может устоять против нее: она смывает дома, кидает огромными кораблями, как щепками, размывает землю.
Воздух еще жиже, мягче и уступчивее, чем вода, и еще сильнее, когда нападает на твердое, жесткое и неуступчивое. Он вырывает с корнями деревья, также разрушает дома,
поднимает самую воду
в огромные волны и гоняет воду
в тучах. Нежное, мягкое, уступчивое побеждает жестокое, суровое, неуступчивое.
Девушка торопливо вытерла своим платком протянутую мясистую ладонь, которая могла ее
поднять на
воздух, как перышко. Она слышала, как тяжело дышал ее собеседник, и опять собрала около ног распустившиеся складки платья, точно защищаясь этим жестом от протянутой к ней сильной руки.
В это мгновенье она как-то сама собой очутилась
в железных объятиях набоба, который задыхавшимся шепотом повторял ей...
Иван Ларионович, покорно улыбаясь, поправляет очки на сером, печальном носу и отходит прочь, а десяток голосов дружно подхватывают песню, сливаясь
в могучий поток, и, точно
подняв на
воздух всю мастерскую, мерными толчками качает ее.
Ее
подняли и понесли к дверям. Вынеси на
воздух, ее посадили на цоколе и стали заботиться привести
в чувство, а между тем погребение было окончено и могила зарывалась.
Долго ли он спал, он не помнил, но проснулся он вдруг от страшного шума и проницающей прохлады. Небо было черно,
в воздухе рокотал гром и падали крупные капли дождя. Висленев увидал
в этом достаточный повод
поднять своих спутников и разбудил отца Евангела. Дождь усиливался быстро и вдруг пустился как из ведра, прежде чем Форов проснулся.
Господин официр
поднял руки и подался вперед, но вдруг произошло нечто необыкновенное: он крякнул, все огромное туловище его покачнулось, поднялось от земли, ноги брыкнули на
воздухе, и, прежде чем дамы успели вскрикнуть, прежде чем кто-нибудь мог понять, каким образом это сделалось, господин официр, всей своей массой, с тяжким плеском бухнулся
в пруд и тотчас же исчез под заклубившейся водой.
Несколько дней сряду не было ни облачка на небе; солнце пекло невыносимо, и с утра дул теплый ветер,
поднимая в бурунах и по дороге облака горячего песку и разнося его по
воздуху через камыши, деревья и станицы.
Его взяли под руки и повели, и он покорно зашагал,
поднимая плечи. На дворе его сразу обвеяло весенним влажным
воздухом, и под носиком стало мокро; несмотря на ночь, оттепель стала еще сильнее, и откуда-то звонко падали на камень частые веселые капли. И
в ожидании, пока
в черную без фонарей карету влезали, стуча шашками и сгибаясь, жандармы, Янсон лениво водил пальцем под мокрым носом и поправлял плохо завязанный шарф.
Он
поднял кверху свой бокал, сделал им
в воздухе широкий полукруг, отпил из него немного и продолжал...
Оркестр заиграл «Интернационал». Все встали. Пионеры стояли с серьезными лицами,
подняв правые руки ладонями вперед. Лелька всегда любила этот прелестный пионерский жест и любовалась лесом замерших
в воздухе молодых рук, безмолвно говоривших...
Суетилась строгая окуровская полиция, заставляя горбатого Самсона собирать осколки костей; картузник едва держался на ногах с похмелья, вставал на четвереньки,
поднимая горб к небу, складывал кости
в лукошко и после каждого куска помахивал рукой
в воздухе, точно он пальцы себе ожёг.
В это время по
воздуху промелькнула какая-то большая тень. Я
поднял голову и увидел крупную ночную птицу. Она бесшумно сделала крутой поворот, снизилась к земле и сразу пропала из глаз.
Вдруг женщина
подняла свой трезубец, метнула им
в воду и тотчас
подняла на
воздух большую рыбину.
В то же мгновение все рыцари обнажили свои мечи и
подняв их вверх, потрясли ими
в воздухе, как бы угрожая врагам ордена.
И я приготовилась и ждала… Вот кто-то приблизился ко мне… Маленькая серебристая лента, должно быть, лезвие кинжала, мелькнула
в воздухе и… и
в это самое время, когда я ожидала, что настал мой последний час, мои руки и ноги были внезапно освобождены от режущих их веревок, и кто-то сильный
поднял меня на
воздух и понес.